Повесть «Дети Солнцевых» была опубликована в год смерти автора. Для оказавшейся в сложном финансовом положении Елизаветы Кондрашовой литературная деятельность была возможностью и заработать, и вспомнить молодость. «Дети Солнцевых» (Катя и малышка Варя), потеряв отца, оказываются в Павловском женском институте, который когда-то окончила и сама Кондрашова. Только действие развивается не в 1840-х, когда в институте училась писательница, а в 1820-х. За время учёбы девочки учатся и дружить, и враждовать, находят друзей, но главное — обретают независимость и возможность самостоятельно стоять на ногах. В оптике Кондрашовой несправедливость и равнодушное потакание слабостям и дурным наклонностям детей — непростительный грех. Только строгость и дисциплина, сдобренные сочувствием и снисхождением, могут подготовить девочек к жизни. — А. Ф.

Николай Позняков был не только писателем, но и педагогом — правда не гимназическим, а институтским. Как бы то ни было, описываемый им мир он знал хорошо. Сюжет «Товарища» образцово типичен. В гимназию поступает новенький — Боря Буланов. Он подвергается обычным слегка унизительным вопросам и испытаниям, хорошо проявляет себя в учёбе и товариществе, знакомится со скукой и травлей, узнаёт, как отличить настоящих друзей от фальшивых, переживает тяжёлую потерю и учится жить своей головой. Любопытно сравнить «Товарища» с более ранними и более поздними текстами о школе, например с «Очерками бурсы» или с «Республикой ШКИД» Белых и Пантелеева: несмотря на разницу исторических эпох, некоторые вещи в ученическом быту — в том числе тексты школьного фольклора — не меняются столетиями. — Л. О.

В продолжении «Детства Тёмы» главный герой, Артемий Карташев, переживает муки и радости отрочества: он расстаётся с прежними приятелями, уезжающими из гимназии в морской корпус, и обретает настоящего друга в лице умного и начитанного одноклассника Корнева. Гарин-Михайловский прекрасно изображает тот период в жизни подростка, когда он начинает вести со сверстниками серьёзные разговоры — о религии и политике, когда он переживает первую любовь и первое любовное разочарование. Искусно обрисован здесь и мир гимназии — вполне типичный: учителя, уроки, экзамены, издание школьного журнала; и мир внегимназический — крестьянская Украина, где Карташев с товарищами проводит лето. В конце книги не остаётся и следа от какой-либо идиллии, а тревога из-за экзаменов кажется сущим пустяком перед настоящими потрясениями. «Гимназисты» — долгий, запутанный, мучительный и чувственный роман: он скорее написан для взрослых, но и подростку лет 15–16 будет полезен. Силы предупреждения он не утратил и сегодня. — Л. О.

Люда Влассовская, юная дочь казачьего офицера, павшего смертью храбрых под Плевной, становится воспитанницей института благородных девиц — и переживает все радости и трудности, характерные для таких заведений: любовь к добрым воспитательницам и ненависть к злым, трогательную и экзальтированную девичью дружбу (лучшей подругой Люды становится княжна Нина Джаваха — героиня другого известного романа Чарской), которая может перерастать в нездоровое «обожание», праздники и экзамены, болезни и наказания за шалости, тоску по дому и даже визит императорской четы. Кульминацией же повести оказывается трагедия. Чарская, сама выпускница Павловского института, в своей дебютной вещи довольно точно описывает тамошние порядки, знакомые читателям не только по беллетристике, но и по мемуарной прозе Елизаветы Водовозовой и других институток. Во многом этот текст — нарочито наивный, соответствующий той искусственной атмосфере, которую создавали в институтах благородных девиц, но он лишён той слащавости, в которой Чарскую нередко упрекали критики. С героинями «Записок институтки» можно встретиться в следующих книгах Чарской — повестях «Люда Влассовская», «Вторая Нина», «Джаваховское гнездо», «Дели-акыз». И, конечно, в «Княжне Джавахе», где события частично пересекаются с «Записками институтки». Книга Чарской стала необычайно популярна — и уже в 1910-е на неё ополчилась критика во главе с Корнеем Чуковским, а в советские годы против писательницы устраивались целые кампании. — Л. О.

Псковский и виленский писатель и журналист, Шведер много сотрудничал с детскими журналами, написал несколько книг о природе — и серию книг о приключениях школьников. У «Гимназистиков» есть подзаголовок: «В гимназии, дома, на каникулах и в деревне» — то есть Шведер ставит перед собой характерную задачу обрисовать все стороны жизни героев. В книгу входит повесть «Записки маленького гимназиста» и шесть коротких рассказов. Шведер делает своего героя не трусом и не забиякой, не неучем и не круглым отличником — но зато добрым и сострадательным. Мальчик переживает первое столкновение со школьным обществом (издёвки со стороны старших, знакомство с хулиганистыми задирами и добрыми заступниками) — и быстро становится хорошим товарищем и, главное для нас, хорошим наблюдателем: от его внимания не ускользают ни гимназическая этика, ни школьные игры, ни учительские типажи, ни праздничные развлечения. В отличие от романов Чарской, Гарина-Михайловского и даже Познякова, здесь не происходит никаких драматических событий, максимум — сражение между второклассниками и третьеклассниками: «Гимназистики» — книга почти идиллическая и сегодня вряд ли кого-то развлечёт. Зато роман Шведера «Беглецы», тоже на гимназическом материале, можно назвать приключенческим. — Л. О.