Станюкович был главным русским писателем-маринистом. Сын адмирала, гардемарин с большим опытом плаваний, в 1860-е он окончательно решил связать себя с литературой — и море стало его постоянной темой. «Похождения одного матроса», написанные специально для юношеской аудитории, — одна из его последних вещей. Действие романа происходит на рубеже 1850–60-х. Молодой и простодушный матрос Чайкин оказывается в Сан-Франциско, едва не становится жертвой мошенника, упускает собственный корабль и нанимается рулевым на американский купеческий бриг, команда которого состоит из бандитов и незадачливых искателей приключений. В опасных странствиях по морю и по суше Чайкин оказывается замешан в событиях Гражданской войны в Америке и знакомится с нравами Дикого Запада. Всякий раз его выручает не только матросская ловкость, но и доброта, скромность, трезвость и полнейшее бескорыстие: «Редкий экземпляр человеческой породы», — отзывается о нём его капитан. Затянутый и не свободный от предрассудков, роман Станюковича всё же очень интересный текст в жанре «русский человек на rendez-vous»; в нём есть что-то от «Хожения за три моря» и «Очарованного странника», и приключений больше чем достаточно. — Л. О.

Приключенческая повесть на историческом материале — Чарская пишет о политической борьбе между Анной Иоанновной и Елизаветой Петровной. На чьей стороне симпатия автора, угадывать не нужно. Елизавета Петровна — солнышко красное, лебёдка белая, ягодка, красавица, царевна-матушка, практически святая. Анна Иоанновна — не злая женщина, но мнительная и равнодушная властительница, которая может попросить проливать «поменьше крови, если возможно»», но в подробности страданий своих подданных входить не будет. Чарская в целом оставляет читателям мало свободы. Мы практически всегда точно знаем, у кого в глазах отражается «бесконечная любовь», у кого мстительность, а у кого страдание. Повесть написана неровно, Чарская то и дело перескакивает с высокопарного языка на делано-просторечный, да и финал истории известен заранее. Главный интерес представляют собой неожиданные встречи, чудесные совпадения и внезапные опасности — классические для приключенческой литературы любого времени сюжетные ходы, в исполнении Чарской доведённые до абсолюта. — А. Ф.

Повесть «Беглецы» похожа на другую вещь Шведера — «Гимназистиков» (опять гимназия последних десятилетий империи, опять повествование от первого лица, опять новичок вживается в быт задиристых товарищей, те же самые игры и присказки), но удачнее их, потому что писатель оживляет повествование распространённым тропом — романтическим побегом школяров куда глаза глядят. Сначала местом назначения выбрана, конечно, Америка, затем — Африка, затем — ближайший город, а там видно будет. В своём намерении герои романа заходят дальше, чем большинство их сверстников из других книг эпохи, хотя более благоразумный рассказчик всё время сомневается, не напрасно ли они подвергают себя опасностям. В дороге им встречаются люди добрые и злые, безучастные и заботливые; в конечном итоге это повесть и о предприимчивых детях, и об ответственных взрослых. — Л. О.

Андрей Некрасов на момент написания «Врунгеля» не был профессиональным литератором: он был матросом, кочегаром, ловил треску в Баренцевом море, мыл золото на Амуре, бурил нефть на Сахалине, бил моржей в Беринговом проливе и добывал китов в Тихом океане. Книга выросла из его наблюдений и услышанных в море баек и анекдотов — получилось ироническое повествование, склеенное из утрированных приключенческих стереотипов. Главный герой, капитан Христофор Бонифатьевич Врунгель, — преподаватель навигации и профессиональный враль, морской вариант барона Мюнхгаузена. Мир Врунгеля держится на находчивости и способности выкрутиться из любой ситуации. На яхте «Беда» (изначально — «Победа», но две буквы потерялись при отплытии) он выигрывает регату с помощью реактивной силы шампанского, спасает белок из горящего леса, отпугивает акул лимонами, случайно выращивает крокодилов в трюме и в критической ситуации заменяет мачту пальмой. Странная команда яхты — прямолинейный громила Лом, карточный шулер Фукс — вызывала подозрение у современников: чему учит детей книга, где капитан врёт, юнга пьёт, а матрос — откровенный мошенник? И всё же в 1937 году книгу напечатали в журнале «Пионер» фактически как комикс: иллюстрации Константина Ротова с подписями Некрасова. Для первого книжного издания в 1939-м текст был значительно расширен, после войны Некрасов переработал его ещё раз. Сегодня же «Врунгеля» помнят в первую очередь благодаря прекрасному многосерийному мультфильму Давида Черкасского (1976–1979). — О. В.

Приключенческая повесть о четырнадцатилетнем Серёже Щербачове, «барабанщике четвёртого отряда». Мальчик-полусирота (мать его утонула в Волге, когда ему было восемь, отец был осуждён за растрату четыре года спустя) остаётся совсем один — мачеха после ареста отца выходит замуж и уезжает на курорт. За душу мальчика-барабанщика бьются две силы — «советская» и «вражеская», но первая быстро отступает (вожатый отряда заходит пару раз и забывает о Серёже, отстраняется от него и старинный друг отца Платон Половцев), а вторая — мелкий жулик Юрка и его дружки — оказывается настойчивой. Мальчик попадает в руки настоящих бандитов и шпионов — «дяди»-авантюриста и «старика Якова», напоминающих отчасти Остапа Бендера и Ипполита Воробьянинова. Впрочем, в отличие от «Двенадцати стульев», саспенс здесь отнюдь не шуточный: негодяи охотятся за «военной тайной», известной отцу нового Серёжиного друга, и тяжело ранят его. В последнем поединке Серёжа убивает старика Якова и сам получает тяжёлое ранение. К сыну возвращается блудный отец-растратчик, перевоспитавшийся на строительстве Беломорканала (упоминание северного села Сорока неслучайно), — но и сам Серёжа счастлив вернуться в Москву, к людям, тайно любимой им Нине Половцевой и её отцу: их номер телефона оказывается тем заветным паролем, который в самую тяжёлую минуту жизни мальчика напоминает ему, что он не один. Несмотря на жанровую природу приключенческой повести и её условно счастливый финал, «Судьба барабанщика» наполнена приметами Большого террора: обысками и арестами, снятыми со стен фотографиями и растворённым в воздухе страхом, повседневностью предательства и горем вынужденного рано повзрослеть подростка. — М. Г.

Загадочные чужие письма, слушающий их мальчик-сирота, наделённый таинственным физическим недостатком, но успешно преодолевающий его. Школа, в которой герой обретает любовь всей жизни, друга, учителя, врага и его покровителя… Всё это — отнюдь не очередной фанфик по «Гарри Поттеру», а главный советский приключенческий роман, сохранивший своё «стойкое обаяние» (по словам Александра Жолковского) далеко за пределами советской эпохи. Глубоко и разносторонне образованный писатель Вениамин Каверин, один из «серапионовых братьев», близкий друг и родственник Юрия Тынянова, сращивает в своём романе разные литературные традиции: поиски пропавшей экспедиции восходят к романам Жюля Верна, подглядывание через щёлочку в портьере — к «Гамлету», узнавание братом сестры — к трагедии Еврипида, а повествование от первого лица о взрослении — к роману Диккенса «Дэвид Копперфильд» (один из героев последнего — Урия Хип — прямо назван в романе Катей Татариновой, которая поддразнивает Саню запиской: «Григорьев — яркая индивидуальность, а Диккенса не читал»). Точно так же сращивается в романе «советское» (герой обязан своим умением говорить бывшему политическому ссыльному Ивану Ивановичу, а становлением — советской школе), «имперское» (Саня с доктором разъясняют ненцам, как пользоваться примусом) и общечеловеческое. Последнее неизменно побеждает: герои следуют не идеологическим установкам, а своему призванию лётчика, геолога или художника. — М. Г.

История «Наследника из Калькутты» настолько поразительна, что заслоняет сам текст. Его автор Роберт Штильмарк в 1945 году был арестован за «контрреволюционную агитацию» и приговорён к 10 годам лагеря. Лагерный нарядчик по фамилии Василевский, прослышавший, что Сталин благоволит к писателям, заказал Штильмарку — в обмен на послабления в лагерном режиме — написать книгу, которую собирался выдать за собственное сочинение и добиться помилования. Когда роман был закончен, Василевский попытался присвоить рукопись и даже организовать убийство автора, но этот план сорвался. В конце концов, уже после освобождения Штильмарка, «Наследник» был опубликован под двумя именами, а позднее Штильмарк добился судебного признания своего авторства. Среди доказательств был шифр, который он заранее встроил в текст: зашифрованы были слова «лжеписатель, вор, плагиатор». 

«Наследник из Калькутты» полюбился и критикам, и читателям. Его действие подчёркнуто оторвано от актуальной действительности: Василевский не хотел рисковать. Читатель получает запутанную историю об одноглазом пиратском капитане Бернардито, захватившем корабль, на котором плыл молодой аристократ Фредрик Райленд (собственно наследник из Калькутты) с невестой. Старший помощник Бернардито, коварный Джакомо Грелли, присваивает документы наследника, чтобы выдать себя за него, и предаёт своего капитана — так что бывшие недруги, Бернардито и Райленд, оказываются товарищами по несчастью (и тут видны определённые параллели с судьбой автора). Колорит здесь усвоен от Стивенсона и Сабатини, сюжетная занимательность — от Жюля Верна и Дюма: в итоге получается не просто приключенческий роман, а жанровый пастиш. Гремят абордажные крючья, заключаются ужасающие договоры о торговле рабами, секундант предаёт дуэлянта, иезуиты орудуют ядами, действие переносится с одного континента на другой. Запутанный и разветвлённый сюжет, отягощённый множеством флешбэков, то и дело заставляет нас делать о героях неверные выводы — чтобы затем ошеломить эффектной развязкой. — Л. О.