За исключением «Лягушки-путешественницы», сказки Гаршина бесконечно печальны, истории растений в них — аллегории злой судьбы: в «Attalea princeps» пальма, пробивающая стеклянный потолок теплицы, расплачивается за своё стремление ввысь, а в «Сказке о жабе и розе» судьба одной прекрасной розы, которую желает слопать безобразная жаба, связывается с судьбой чувствительного мальчика Васи, которого пожирает злая болезнь. Анахронической параллелью тут, возможно, будет «Маленький принц», но ещё больше гаршинская вещь похожа на сказки Оскара Уайльда, изысканные в своём пессимизме. Наконец, хтоническая страсть жабы, умеющей только твердить своё страшное «слопаю», может быть точкой соприкосновения с модернистскими страшными историями для взрослых — такими как сологубовский «Червяк». — Л. О.

Самая фантастическая из книг Авенариуса для юношества — текст, родственный (не по художественным достоинствам, конечно) «Франкенштейну» и «Собачьему сердцу»: его герой, итальянский профессор Скарамуцциа, находит в Помпеях мумию патриция и воскрешает её. Расспросы воскрешённого, который, конечно, поражён тем, что проспал без малого две тысячи лет, и многочисленные комические происшествия в Неаполе 1890-х — подпитка для изложения сведений по истории, археологии и естествознанию. Сюжет и научные детали здесь дополняют друг друга, а в достижениях просвещённого XIX века пытливый патриций верно подмечает и доброе, и злое: книга Авенариуса предлагает неплохой социальный анализ. Сцены, в которых профессор отбивается от репортёров, могли послужить Булгакову для «Собачьего сердца» и «Роковых яиц», — сам же колорит повести, сочетающий древнее с современным, совпал с символистской модой на переосмысление Античности. — Л. О. 

«Морщинка» входит в сборник сказок Ремизова «Посолонь», но публиковалась и отдельно именно как детская книжка (с иллюстрациями Мстислава Добужинского). «В чистом поле жили-были две мышки: Алишка-кургузка и Морщинка-долгоуска», — точнее, живут они в тесной норке. Морщинка — младшая и любопытная мышка — мечтает увидеть, какое оно — чистое поле. Но оно (как и болото, и лес, и стоящий на горе Забругальский замок) сулит не только приключения и вкусности, но и множество опасностей. Не исключено, что «Морщинка» повлияла на «Мышонка Пика» Бианки, но там, где у Бианки драматический натурализм, у Ремизова — озорство, летучее соединение авторской фантазии с фольклорными мотивами. Этим духом проникнуты и другие сказки «Посолони», иногда публикуемые отдельными изданиями, — такие как «Зайка» и «Кострома». — Л. О. 

Кухаркин сын Ганя живёт в неприветливом, бедном мире — зато умеет понимать язык зверей и обнаруживает, что этот мир населён самыми разными волшебными существами. Одно из них, Духовик, способно поменять телами кого угодно с кем угодно (включая одушевлённые предметы кухонной утвари). Когда принесённый в дом заяц жалуется Гане на тяжёлую жизнь, возникает идея переселить приятеля Гани — хозяйкина племянника Петрика — в заячье тело и отправить с гостинцами к заячьей матушке. Сказка Форш — поздний отголосок русского увлечения Гофманом: здесь тоже в обыденном скрывается мистическое, но при этом ни героям, ни читателю не должно быть страшно — разве только чуть-чуть. — Л. О.

Поэтический сборник «Фейные сказки» Бальмонт посвятил своей четырёхлетней дочери Нине, или, как он сам её называл, Нинике. В фантастическом мире Нинике соответствует прекрасная капризная Фея, способная сделать облага жемчужными, а луг нежным. Она — полноправная властительница густонаселённого края, правда, в её владениях всё маленькое — «белки, зайки, мышки, крыски», но ведь и сама Фея невелика. Упавшего на воду листка ей оказывается вполне достаточно для лодки, и такого же листика Фее хватает и для наряда. И именно этот крошечный мир становится одновременно и моделью идеального мира, подчинённого красоте, и воплощением безмятежного детства, где во взрослые проблемы только играют, а потому разрешают с лёгкостью. Так, война между мушиным и муравьиным войском заканчивается по причине дождя, а злобный волк из «Красной Шапочки» превращается в «Волка лилейного», вегетарианца и музыканта. Блок, отсылая к строкам посвящения, называл «Фейные сказки» «душистым букетиком тончайших цветов». — А. Ф.

Мальчик Жоржик помогает старушке выбраться из болота и уговаривает её на денёк одолжить ему красный камешек, благодаря которому можно понимать, что говорят звери. Весь день Жоржик подслушивает разговоры животных, птиц и насекомых, а проснувшись на следующий день, находит под подушкой вместо камешка книжку: в ней рассказано, «как кто живёт, что ест, как кто поёт, как жужжит, как мяучит». Прелесть сказки Саши Чёрного заключается не в сюжете. Событийная часть истории — просто рамка, суть — в наслаждении, с которым автор передразнивает жука, которому ужасно жмёт, козла-стрекозла, собаку Амишку и прочих обитателей дачного двора. Жоржик любопытен, непоседлив, отзывчив, ему безумно интересно всё, что живёт и звучит вокруг него, и (что характерно для творчества Саши Чёрного) взрослые не чинят ребёнку препятствий, а готовы поддержать его игру. Автор принципиально отказывается от остросюжетности и морализаторства. Мальчик пролезает через дырку в заборе, отправляется в страшноватый лес, следуя за жалобным голосом, забредает глубже, чем сам себе обещал, и не получает никаких негативных последствий. Волшебный подарок не становится для героя искушением или испытанием (как, например, в «Чёрной курице») — он приносит радость и на денёк удовлетворяет неуёмное детское любопытство, и только. — А. Ф.